Ферран молча наблюдал за ее действиями. По большей части Сьюзен Кендалл изрядно раздражала его, он считал ее занудой. Но когда припирало, оказывалось, что она обладает немалой смелостью. Возможно, большей, чем у него. Он вздохнул, сунул руку под сиденье и извлек оттуда мощный электрический фонарь. Еще немного подумал и повесил на плечо цифровую фотокамеру.

– Что вы делаете, Жиль? – спросила она, уже набирая телефонный код Парижа.

– Хочу пойти посмотреть, что там происходит, – напряженным голосом ответил француз.

– Ладно. Только дождитесь, пока я установлю связь, – сказала Кендалл. Она на мгновение поднесла к уху трубку спутникового телефона и поджала тонкие губы. – Похоже, что все уже ушли. Никто не отвечает.

Ферран посмотрел на часы. Во Франции было только на час позже, чем в Зимбабве, но суббота есть суббота. Они были предоставлены сами себе.

– Попробуйте веб-сайт, – предложил он.

Женщина кивнула.

Ферран заставил себя сдвинуться с места. Он расправил плечи и медленно направился к деревне. На ходу он водил лучом фонаря из стороны в сторону, стараясь как можно шире охватить пространство перед собой. В сторону от света рванулась ящерица. Ферран чуть не подскочил от неожиданности, пробормотал сквозь зубы проклятие и пошел дальше.

Обливаясь потом, несмотря на прохладный вечерний ветерок, он вышел на просторную площадку, расположенную в центре Кушасы. Здесь находился деревенский колодец. Это было излюбленное место, где в конце дня собирались и стар и мал. Он повел лучом фонаря по утоптанной до каменной твердости земле и застыл на месте.

Жителям Кушасы не придется порадоваться новым семенам и сельскохозяйственному инвентарю, которые он привез для них. Они не примут участие в возрождении исконных африканских методов сельского хозяйства. Они мертвы. Все до единого – мертвы.