Необыкновенно красивые часы, сделанные еще в восемнадцатом веке, висевшие на одной из изогнутых стен Овального кабинета, мягко прозвонили полдень. Снаружи сплошной стеной хлестал с темно-серого неба холодный дождь, струи сбегали по стеклам высоких окон, выходивших на Южный газон. Что бы там ни говорил календарь, в столице Соединенных Штатов уже явственно проявлялись признаки приближения зимы.

Огни люстры отражались во вставленных в титановую оправу стеклах очков для чтения президента США Самьюэля Адамса Кастильи, листавшего только что полученную сверхсекретную сводку данных разведывательных служб по поводу степени угрозы национальной безопасности. Его лицо постепенно мрачнело. Он окинул взглядом большой, простой с виду сосновый стол в сельском стиле, который использовал вместо обычного письменного стола, и поднял глаза на людей, находившихся по другую сторону. Его голос прозвучал спокойно, но собеседники знали, что это спокойствие обманчиво.

– Позвольте мне удостовериться в том, что я правильно понимаю вас, господа. Неужели вы серьезно предлагаете мне отменить мою речь в Теллеровском институте? Причем всего за три дня до назначенного срока?

– Совершенно верно, мистер президент. Ваша предстоящая поездка в Санта-Фе грозит слишком большой, неприемлемо большой опасностью, – монотонно произнес Дэвид Хансон, недавно назначенный директор Центрального разведывательного управления. Мгновением позже Роберт Зеллер, исполняющий обязанности директора ФБР, энергично подтвердил его слова.